Существование в ситуациях конфликтов и нестабильности заставляет меня особенно остро чувствовать подчиненность внешним обстоятельствам. Усиливается и ощущение собственного тела человека и его реакций в моменты небезопасности, угроз. Мое тело будто оказываются в рамках заданного сценария: возможность действия не отсутствует, но неизбежно находится в этих условиях, зависит от них. 

Одним из таких предопределенных факторов становится принадлежность к государству через официальные документы, которые связывают человека с ним, определяя его права и обязанности, контролируя физическое тело через репродуктивную политику, военную службу, право на перемещение и другие механизмы, неизбежно ассоциируя его с действиями государства. Проект «Нескучный сад» фокусируется на вопросе о возможности разделения личного и государственного и через телесный опыт показывает, какие реакции и паттерны поведения формирует подобная связка.

Нескучный сад — пейзажный парк в Москве, разбитый в XVIII веке на территории усадьбы Трубецких. Парки подобного типа были призваны имитировать естественность природы. В одно время в Нескучном появился Зелёный театр, где декорацией служила сама природа. Современная московская среда во многом схожа с этим пейзажным парком: собянинская урбанизация, начавшаяся в 2010-х годах с Парка Горького (частью которого ныне является Нескучный), превратила город в организованную сцену, создавая «облагороженные», «культурные», специально заранее отведенные места для досуга, отдыха, прогулок. Одновременно с вычищением и переустройством городского пространства происходит ужесточение репрессивной политики и используется все более агрессивная риторика во внешней. Городская среда столицы превращается в разыгрываемое действие мирной жизни, за которой скрывается насилие.

В экспозицию также перенесены сценические принципы, но не для имитации природы или ландшафта, а раскрытия тех рамок, которые задает связка с государственной системой посредством паспорта. Осмотр начинается с окна, на стекло которого нанесены звезды, сходные с голографическими элементами во внутреннем российском паспорте. Под окном можно обнаружить распечатки с репродукцией картины Питера Брейгеля Старшего «Зимний пейзаж с конькобежцами и ловушкой для птиц» (1565). Живописный пейзаж, как фрагмент окружающего мира, превращается в целостную структуру через раму или окно, сквозь которое человек с дистанции смотрит на открывающийся ландшафт. Изображение уподобляется вуали, на которую переносится вид из окна, скопированный через его решетку. Окно в экспозиции буквально демонстрирует эту функцию призмы: как условное окно в живописи, задающее рамки пейзажа, голографические полупрозрачные элементы в паспорте, не видимые на первый взгляд, выводятся на поверхность и обозначают те рамки или условия, которые создает для человека его паспорт. 

Внутри на стене зрители непосредственно встречаются с фотографиями, напоминающими паспортные, которые ускользали от прямого взгляда снаружи. Этот же принцип ускользания прослеживается и в самой серии вышивок на фотографии. Документы содержат буквальный физический след человека в собираемых для них биометрических данных и фото, служащих материалом для камер распознавания лиц. В серии вместо лица запечатлены части тела, которые кажутся более личными, вместе с синяками, родинками и шрамами. Несмотря на показ большей уязвимости на паспортной фотографии, персональное лишает ее основной функции– удостоверения личности, выводя ощущение тела на передний план. При этом само тело покрыто вышитыми элементами орнамента из паспорта, которые схожи с перфорацией серии и номера в документе, подчеркивая нахождение человека в системе даже при попытке разорвать эту связку и контроль государства над телом человека. Вышивка также напоминает нанесение гравировок на части компьютера, уподобляя паспорт исходным настройкам или прошивке для человека. В контексте экспозиции серия тоже оказывается своеобразной прошивкой, указывающей на одну из причин/ один из факторов, вызывающих аффективную реакцию, в том числе и на уровне тела. 

На дальнюю стену проецируется видеоперформанс, снятый в Нескучном саду. В ходе перформанса, сидя в снегу, я целиком съела вишневый пирог. Действие разворачивается посреди пейзажного парка, призванного имитировать естественность природы. Горизонт в видео наклонен, что становится ясным только при взгляде на дальний план. Отображая ощущение искаженной реальности, он становится декорацией, где культура и «культурный» стиль жизни сосуществуют с насилием, разворачивающимся в той же среде. Компульсивное переедание, как и отказ от еды, может выступать в качестве реакции тела на травмирующие события. Подобный паттерн проявляется и в ответ на болезненное искажение, когда в условиях конфликтов и нестабильности привычный мирный уклад жизни ощущается странно, будто его инсценировка/ отыгрывание. 

На полу рассыпаны вишневые косточки, которые в некоторых местах буквально образуют орнаменты из паспорта. Косточки будто представляют собой остаток или изнанку сладкого пирога в перформансе и еще раз отсылают к телесному переживанию. Выложенный узор чем-то напоминает парковые дорожки и отчасти контролирует движение зрителей, вынуждая смотреть под ноги и ступать с осторожностью, подобно тому, как принадлежность к государству через паспорт влияет на поведение и жизненные траектории человека. 

В экспозиции становятся видимыми паттерны, пронизывающие жизнь человека через официальные документы, перекликаясь и с решеткой окна, через которую создается пейзаж.Образ паттерна является объединяющим для всего проекта, соотносясь с орнаментом в паспорте и навязчивыми повторяющимися действиями человека, которые в определенной степени задаются и вызваны связкой с государством.

текст: Амина Ибадова